<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<rss version="2.0" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom">
	<channel>
		<atom:link href="https://weneedu.rusff.me/export.php?type=rss" rel="self" type="application/rss+xml" />
		<title>sleepwalking</title>
		<link>http://weneedu.rusff.me/</link>
		<description>sleepwalking</description>
		<language>ru-ru</language>
		<lastBuildDate>Thu, 24 Nov 2016 01:14:19 +0300</lastBuildDate>
		<generator>MyBB/mybb.ru</generator>
		<item>
			<title>you don&#039;t know the half of the abuse</title>
			<link>http://weneedu.rusff.me/viewtopic.php?pid=334#p334</link>
			<description>&lt;p&gt;Никотин движется спиралью в горле, скатывается в шершавый комок на самое дно прокуренных легких. Он кому-то нагрубил, локтями проделывая себе дорогу из зала, сейчас, надеясь отвлечься на мутное лицо в замшелой памяти, подымает в воздух ворох имен, фамилий, ищет среди них водянистые глаза с расширенными ваксовыми зрачками, но ее острый нос и нахмуренные брови не идут из головы. Еще, наверное, не поздно дать обратную, поджать хвост, смахнуть пот со лба, подарить Лее очередную дежурную улыбку и сказать что-нибудь безобидное, вроде «бес попутал». Лея не поверит, но, может быть, простит. Хотя, он допускает эти досужие предположения, на секунду умышленно забыв о том, что Бишоп – это Бишоп. И за руку его не тянули. «Проклятье», – чертыхается, спотыкаясь о последнюю ступеньку, окончательно стягивает с шеи жидкий узел галстука и, смяв до состояния бейсбольного мяча, пихает в верхний карман пиджака. &lt;br /&gt;В салоне душно и, по его милости, теперь накурено. Дым не спешит проситься в щелку приоткрытого окна, лезет в нос, горло, щиплет глаза. Ксавьер нехотя опускает стекло до середины, с некоторой опаской проглядывая на распахнутые двери, по обе стороны которых стоят вышколенные дворецкие в пингвиньих фраках. Не сиделось тебе в пустом доме, Кастро. Доме, еще хранящем воспоминания о мире «до», о жизни «после». Не сиделось на работе, которая последние несколько лет головной боли приносит больше, чем дохода. Когда-нибудь ты научишься держать себя в руках, научишься не поддаваться эмоциям, особенно тем, которые обещал оставить в канувшем в лету мире. Сам довел до этого шапито, давай, расхлебывай. Жизнь за короткие три минуты торгов превратилась не­рав­но­бед­ренный тре­уголь­ник с ту­пыми уг­ла­ми. В один мо­мент тре­уголь­ник рас­сы­па­ет­ся; ви­димо, ру­ка Гос­по­да дрог­ну­ла, ког­да чер­ти­ла его, и те­перь он не та­кой уж и не­рав­но­бед­ренный, он прос­то рух­лядь. И Кастро, как молчаливый свидетель, стоит в центре – ждет, когда под ним разверзнется пол, когда на него обрушится потолок. Будущее в чашке Петри – среди неравных узлов, полусфер и поломанных прямых он находит вполне осязаемые картины будущего – он знает, что ждет его дальше. Не их, – его. Птичка без имени и прошлого, у нее, внепременно, все кончится, как в состряпанной наспех сказке – счастливо и как-нибудь еще (Кастро не в силах подбирать эпитеты, сплевывает за окно, убедившись в том, что дворецкие смотрят прямо перед собой; заламывает костяшки пальцев до хруста). Проверенные сюжеты. Выверенные приемы. Фикция. У птички без имени и прошлого, волосы длиннее, чем ему показалось там – в зале. Они блестят и лоснятся в тусклом свете фонарей, а он уже тянет палец к кнопке, чтобы урвать момент, еще хотя бы ненадолго спрятаться за тонированным стеклом. У птички молочно-белая кожа, с которой по его велению смыли всю штукатурку, у птички озорной, вздернутый нос и три колечка в правом ухе. Параллели проштопывают его кисетными швами – без любви, без тоски, без жалости; ком на дне желудка становится неподъемным, а обесточенные легкие просят пощады. Лиам выныривает из машины бесшумно, без суеты раскрывает для нее заднюю пассажирскую и с тихим хлопком закрывает за ней дверь. Дверь в машину, в которой осталось чертовски мало воздуха. Она ведь не попросит закурить? Конечно не попросит. &lt;br /&gt;Вены, стянутые в тугие жгуты, колокольная трель в ушах и пересохшее горло – со всем этим можно справиться, но на это нужно время, которое птичка использует, чтобы опрометчиво бросить ему вызов. Сначала ему кажется, что он ослышался, правда. И слегка вытянувшееся лицо, приподнятые брови – не часть игры в отцов и детей – его настоящая реакция, с которой он разделывается по-щегольски легко, выпуская из легких остатки дыма и щелчком отправляя окурок за окно. – Дальше ты закроешь рот. – Раздражение на его лице приобретает пугающий, стальной абажур, клеится к нему намеривал, чтобы не было ни желания, ни шанса сменить вектор. Кастро в самую последнюю очередь хотел бы встать в один ряд с ублюдками, покупающими себе девочек для утех и испытывающих садистское удовольствие от украшения строптивых. Но прямо здесь, прямо сейчас... он не ждал от нее слепой покорности, щенячьей благодарности или мольбы о пощаде. Он ждал хотя бы смиренного «здравствуйте», а получил «ну и». – И научишься не открывать его до тех пор, пока тебя не спросят. – Вторую часть фразы, состоявшей из «пока я не решу, что с тобой делать» он оставляет для себя, прожевывает ее и сглатывает, чтобы не сорвалась случаем с языка. Лиам трогается, Кастро мнет занемевшую шею, телефон разрывается от сообщений тех, кто был свидетелями, как им наверняка показалось, его триумфа. Слишком большая цена во всех отношениях. Он не пользуется моментом, не начинает бессовестно разглядывать свою... Собственность? Два взгляда украдкой на прилипшие к щекам мокрые волосы и один – в фас – через зеркало заднего вида. &lt;br /&gt;Сара говорила, что мир не был задуман таким. Говорила, что мы совершаем чудовищную ошибку, масштабы которой почему-то никто не осознает (или не хочет себе в них признаваться). Сара говорила «представь, что на их месте твоя дочь». И прямо сейчас чья-то дочь, сестра, может даже супруга... первая школьная любовь, чье-то разочарование, чей-то пример для подражания сидит рядом с ним на соседнем кресле и не имеет на себя никаких прав. Впрочем, немало таких сидели и на другом конце стола в допросных, камерах, кулуарах, везде. Не к чему давать ей надежду на «легко и просто». Как минимум, сейчас ему нужно решить, как вернуть себе свои деньги и, желательно, не сгнить от мук совести. Флетчеру, будь он не ладен, она все равно не достанется. &lt;br /&gt;В городе сытых и довольных слишком высокие заборы – это все тень прошлого заставляет класть кирпич на кирпич и заводить доберманов. Те, кому позволяет карман, этим не ограничиваются – Кастро в их скромных рядах сначала затесался из-за детей, а после, изрядно пообедав чужими разговорами о том, как жесток и опасен современный мир, нанял дополнительную охрану. Обо всем этом ему рассказывали люди, главной воскресной забавой которых была охота. Они, забавы ради, откармливали своих псов и лошадей, не пропускали ни одного аукциона, ем одной ярмарки. Бедняжке говорили – перебежишь поле и ты свободна. Ей говорили «у тебя есть шанс». Но шансов не было. &lt;br /&gt;Он с трудом дождался, когда Лиам окончательно остановил машину, вывалился, слегка пошатнувшись от выпитого и пережитого, поплелся в сторону дома. Его там не ждут ни жена, ни дети, никого, кроме собаки, но свет горит в каждой комнате первого этажа, будто это способно хоть кого-то обмануть. Махает рукой, не оборачиваясь, словно у нее есть выбор – следовать за ним или остаться ночевать на крыльце (готов поспорить, судя по ее норову она предпочла бы второе). &lt;br /&gt;Уг­ло­ватый дом в прог­рессив­ном сти­ле мо­дерн, от­де­лан­ный аф­ри­кан­ским чер­ным де­ревом по все­му пе­римет­ру, не ка­са­ясь ог­ромных па­норам­ных окон, воб­рал в се­бя все, что точ­но отоб­ра­жали ме­тафо­ры — «бе­лая во­рона», «бель­мо на гла­зу». Чужой среди домов в колониальном стиле, времен, когда рабство передавалось по наследству с цветом кожи, а не по половому признаку. Таким этот дом видела Сара. Ее нет почти четыре года, а он до сих пор чувствует себя здесь гостем. &lt;br /&gt;Прислуга здесь не такая запуганная, как в доме Бишопов, но они все тоже неохотно поднимаю глаза – молоденькая шатенка забирает у него пиджак и тает в дверном проеме, пока он шлепает ботинками по дубовому полу в сторону зала. Больше всего на свете он хочет опустить тяжелую голову на подушку, утопить лицо в наволочке и отложить сложные решения на другой, более удачный день. – Давай сразу уясним. – Он устало «умывает» лицо ладонями и только после этого разворачивается к ней, убирая руки в карманы. – Не создавай проблем. Не пытайся бежать – не выйдет. – Впервые за короткие полчаса знакомства он смотрит ей прямо в глаза – в гуталиновые, пугающие своей решительностью зрачки. Он пока не знает, что она добровольно отдалась в руки системы. Но что-то в ее лице его пугает – пока этого достаточно, чтобы добавить в голос стальные ноты. – Я намерен вернуть полученные за тебя деньги. Так что, если ты не будешь дурой, мы совсем скоро расстанемся добрыми друзьями. Идет?&lt;/p&gt;</description>
			<author>mybb@mybb.ru (Xavier S. Castro)</author>
			<pubDate>Thu, 24 Nov 2016 01:14:19 +0300</pubDate>
			<guid>http://weneedu.rusff.me/viewtopic.php?pid=334#p334</guid>
		</item>
	</channel>
</rss>
